информации в целях совершения уголовно наказуемых деяний, для разглашения сведений, составля��щих государственную или иную специально охраняемую законом тайну, для распространения материалов, содержащих публичные призывы к осуществлению террористической деятельности или публично оправдывающих терроризм, других экстремистских материалов, а также материалов, пропагандирующих порнографию, культ насилия и жестокости, и материалов, содержащих нецензурную брань. Неоднократные в течение двенадцати месяцев нарушения редакцией указанных выше требований в силу части 3 статьи 16 этого же закона могут служить основанием для прекращения судом деятельности средства массовой информации. Вместе с тем, как следует из выраженных Конституционным Судом Российской Федерации правовых позиций, право на свободу слова и распространение информации может быть ограничено только в целях защиты конституционных ценностей при соблюдении принципа юридического равенства и вытекающих из него критериев разумности, соразмерности (пропорциональности) и необходимости в правовом демократическом государстве; такие ограничения не должны искажать основное содержание данного конституционного права и посягать на само его существо - иное ведёт к его умалению и отмене (постановления от 30 октября 2003 года № 15-П, от 16 июня 2006 года № 7-П, от 22 июня 2010 года № 14-П и др.). Конституционный Суд Российской Федерации отмечал также, что ограничение посредством законодательного регулирования свободы слова и права на распространение информации не должно иметь места в отношении какой-либо деятельности или информации на том лишь основании, что они не укладываются в общепринятые представления, не согласуются с устоявшимися традиционными взглядами и мнениями, вступают в противоречие с морально-нравственными и (или) религиозными предпочтениями. Иное означало бы отступление от конституционного требования необходимости, соразмерности и справедливости ограничений прав и свобод человека и гражданина, которое обращено, как это вытекает из статей 18, 19 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, не только к законодателю, но и к правоприменителям, в том числе и судам. Из правовой позиции, отражённой в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 18 июля 2003 года № 14-П, следует, что исходя из общеправовых принципов юридической ответственности и установленных статьёй 55 Конституции Российской Федерации критериев ограничения прав и свобод, соблюдение которых обязательно не только для законодателя, но и для правоприменителя, нормы, содержащиеся в статье 16 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации», предполагают, что неоднократные нарушения закона в совокупности должны быть столь существенными, чтобы позволить суду - с учетом всех 4